Третьяковка начала показывать выставки ночью

Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Третьяковка начала показывать выставки ночью

money

 Анонс был интригующим: посетителям предложили в ночи пройтись по главному проекту Третьяковки – ретроспективе самого демонического художника в русской истории Михаила Врубеля – под музыку современного авангардного композитора Дмитрия Курляндского, специально написанную для события, а после посмотреть танцевальную постановку хореографа Владимира Варнавы, посвященную художнику. Фантазия нарисовала умиротворяющий вечер, где в тишине и спокойствии можно окунуться в творчество классика. А что на практике?

 Оказалось, что желающих стать соучастником «чувственного эксперимента, ощутив мощь и энергию творчества художника через музыку, пластику и хореографию» предостаточно. Из-за пандемии пускали на экспозицию порциями – по 20 человек. Впрочем, гости, многие из которых подготовились к свиданию с Врубелем как к походу в Большой театр и оделись в элегантные костюмы и платья, ожидали встречи с искусством, попивая напитки. Безалкогольные коктейли подготовили специально для события, и каждый имел свою тему, связанную с вечером Врубеля, – танец, движение или пластика. 

Те, кто опасался стоять в гуще людей у входа на выставку, попадают на экспозицию минут через 40 после старта мероприятия. И встречаются не только с демонами Врубеля, но и со всей очередью, которую прежде пропустили вперед. Так что остаться наедине с прекрасным и музыкой Курляндского не вышло. Картины приходится смотреть сквозь спины москвичей. Сочинение композитора, однако, легло и на такую обстановку.

Получасовая запись начинается тактами из Реквиема Брамса, но постепенно заупокойная месса немецкого классика становится завораживающим мотивом авангардного сочинения. Композитор оттолкнулся от эпизода биографии Врубеля, когда тот, будучи 10-летним мальчиком, увидел «Страшный суд» Микеланджело, и живопись произвела неизгладимое впечатление.

«Возможно, этот эпизод стал одним из важнейших в формировании художника, оказался ключом к его восприятию мира. В эти же годы Брамс создает Немецкий Реквием, одно из важнейших сочинений в истории музыки (и для меня лично), которое, по моим ощущениям, наиболее близко соотносится с поэтикой и палитрой «Страшного суда» Микеланджело», – написал Курляндский. Метафизическая мелодия «разбавлена» потусторонним треском (словно из сказочного леса) и потусторонними звуками электронных инструментов. Эти мистические мотивы точно попадают в философию Врубеля, кажется, его демоны, русалки и лебеди оживают. А контраст мелодии с суетой на людной выставке превращает происходящее в булгаковской фарс. 

C A R A M E L

Музыкальная прогулка прерывается объявлениями с просьбой поскорее пройти в соседнее крыло – Западное, где и должен состояться хореографический перформанс. Так что многим приходится наспех досматривать картины и бежать в гардероб за верхней одеждой, чтобы потом ее снова сдать уже в бывшем ЦДХ. А после небольшой пробежки снова ждать, теперь уже, чтобы попасть в Большой зал. После 15-минутного ожидания зал, рассчитанный на 600 человек, заполняется на 70% (согласно ограничениям, которые предполагают рассадку через кресло). Танцоры в белом появляются из глубины зала и выплывают на сцену, делая плавные движения руками, что напоминает нам о заглавной картине выставкм – знаменитой «Царевне-Лебедь», на которой изображена супруга художника Надежда Забела-Врубель.

Основное пластическое действие происходит на сцене в виде светящегося белого куба, который меняет цвет – то загорается зеленым, то фиолетовым, то вновь становится белым. Три танцовщицы и один танцор то ползают по сцене, то делают повторяющие движения из народных танцев, то превращаются в единую человеческую массу-скульптуру. Идея прочитывается легко – здесь и сложная судьба художника, и его демоническое творчество, и рок безумия. Но, несмотря на интересную сценографию, хореография оказывается слишком монотонной, поэтому некоторые зрители, заскучав, начинают уходить, не дождавшись финала. Чтобы, как водится, успеть первыми забрать вещи из гардероба.

Ближе к полуночи утомленная суетой и духом скитания толпа вываливается из музея и вздыхает с облегчением, сплетничая о нарядах соседей и хвалясь успехами в гардеробной гонке. В финале ночь Врубеля снова напоминает булгаковские зарисовки о москвичах. И, наверное, в этом тоже есть нечто мистическое, врубелевское.

Словом, формат многообещающий, но не вполне продуманный с точки зрения организации и сценария, где за интригующим началом последовала бы логичная кульминация, и в финале зрителя ждала бы эффектная точка. А получилась своеобразная «Ночь музеев» со свойственной ей многоликой сумятицей.

Источник

ИНТЕРЕСНОЕ
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Mission News Theme от Compete Themes.